Ольга Школенко

Практикующий психоаналитик, идеолог-основатель Французской Академии Родительства

 

Само по себе слово симптом вызывает  y нас исключительно медицинские ассоциации. Если есть симптом, значит, есть болезнь. Любая болезнь требyет излечения, то есть — избавления от симптома.  Можно сказать, что здоровье — это отсyтствие симптома. 

 

Попробyем посмотреть на понятие «симптома» несколько по-иномy.

 

Мы можем yзнать, что заболеваем, если получим «сигнал» в виде боли, температуры, слабости и пр., то есть в виде симптома. Именно симптом дает сигнал тревоги «со мной что-то не так».

 

На заре психоанализа удивительным открытием было то, что симптом не просто оповещает о нарушении, но и содержит в себе значение и смысл. Если это касается психики, то смысл  этот замаскирован и зашифрован. Зачем понадобилось симптому «шифроваться»?  Потому что он возникает как компромисс между двумя противоборствующими силами: бессознательным желанием и внешней реальностью. Другими словами симптом — вместилище какой-то невозможности, запрета, страха наказания, последствий и прочих ужасов «детской части» нашей психической реальности. То есть симптом защищает нас от того, что внутренне выносить мы больше не можем, а как безопасно реализовать — не знаем. Что же будет, если кто-то, думая «по-медицински», захочет избавить нас от нашего защитника – симптома? Отнять у нас его?

Зачем понадобилось симптому «шифроваться»?  Потому что он возникает как компромисс между двумя противоборствующими силами: бессознательным желанием и внешней реальностью. Другими словами симптом — вместилище какой-то невозможности, запрета, страха наказания, последствий и прочих ужасов «детской части» нашей психической реальности.

К примеру, ребенок заикается. Дети «выбирают» заикание как защитный симптом в семьях, где конфликты и ссоры между родителями проходят с криками, оскорблениями, а иногда и рукоприкладством. Где слово становится «орудием» уничтожения и унижения другого.  Запинка в речи это попытка ребенка прекратить эти «громкоубийственные» действия людей, которых ребенок любит и между которыми, буквально вынужден разрываться так же, как разрывается, в последствии, его речь.

 

Если мы следуем логике «избавить от симптома», то ведем ребенка к логопеду и с помощью упражнений добиваемся плавной непрерывной речи. Следствие устранили, а причину? Что теперь делать ребенку, оставшемуся без «защитника» - симптома? В лучшем случае, изобрести новый -  энурез, например. «Если я не смог остановить ссоры, тогда я их уничтожу» - может прийти к выводу детское бессознательное. 

Провести работу на его «дешифровку» означает отнестись к симптому ребенка с «уважением», исправить причину, его вызвавшую, изменить атмосферу, его породившую и, возможно, в благодарность от такого внимания и уважительного обращения, он и сам уйдет, доверив защиту ребенка именно тем, кто эту роль призван был исполнять по определению.

Уверены, подобные размышления заставят родителей задуматься, прежде чем «лечить» энурез, энкопрез, гиперактивность, нервный кашель, спазмы живота, неуспеваемость в школе, ночные крики, неуправляемость, самоповреждения и прочие многочисленные симптомы только медицинским путем. Становится очевидным ответ на вопрос «кого лечить первым?» симптом или семейную ситуацию. 

 

Надеемся, что такая позиция сможет помочь родителям обратить внимание на значение симптома. Провести работу на его «дешифровку» означает отнестись к симптому ребенка с «уважением», исправить причину, его вызвавшую, изменить атмосферу, его породившую и, возможно, в благодарность от такого внимания и уважительного обращения, он и сам уйдет, доверив защиту ребенка именно тем, кто эту роль призван был исполнять по определению.